В каком возрасте выходят на пенсию воспитанники детских домов?

Когда льготы во вред

В каком возрасте выходят на пенсию воспитанники детских домов?

Принято считать, что главный бич российских детских домов – нищета и разруха. Любой обыватель, знакомый с этим миром исключительно по слезливым телесюжетам про голод­ных детдомовцев, охотно подтвердит сей тезис.

А вот основатель и координатор проекта помощи сиротам Мурзик.ру Герман Пятов убежден: проблема надуманная.

Куда более остро сейчас стоит вопрос отсутствия социальной и трудовой адаптации, из-за чего дети выходят в большую жизнь совершенно к ней не готовыми.

Вы утверждаете, что воспитанники дет­ских домов сегодня ни в чем не нуждаются. Звучит как вызов…

Я 15 лет занимаюсь сиротами – это огромный срок. Поэтому со всей ответственностью заявляю: материальные потребности детдомовцев удовлетворяются очень хорошо. Государство и в центре, и в отдаленных регионах в месяц на одного воспитанника выделяет порядка 40 тыс. рублей. В Моск­ве за счет различных доплат сумма может достигать 100 тыс. рублей.

Для сравнения: воспитатель в том же детдоме за свой адский труд нередко получает 8-10 тыс. рублей. Поверьте, даже в глубинке дети не нуждаются ни в чем, поэтому все эти сборы средств якобы детям на одежду, обувь или еду – полная ерунда.

Когда я об этом слышу, понимаю, что либо люди не компетентны, либо попросту мошенники, которыми движут корыстные мотивы. Конечно, есть разные сиротские учреждения, и некоторые помещения действительно нуждаются в ремонте. Но это говорит лишь о том, что руководство очень «грамотно» осваивает деньги на собственные нужды.

Потому что, даже если до воспитанников будет доходить не 100%, а 60% финансирования, они все равно будут одеты и накормлены. Такая весомая господдержка!

В чем же тогда главная проблема детских домов?

В самой системе, которая, на мой взгляд, насквозь порочна. Основной вред от столь щедрой государственной политики – закармливание сирот. Сейчас ребенок родителя-алкоголика, получив статус социальной сироты, имеет такие преференции, как никто в государстве.

Он, ничего не делая, получает пособие, сопоставимое с уровнем доходов в своем регионе, комнату в общежитии или квартиру, квоту на поступление в любой вуз, бесплатное питание там, льготы на проезд, оплату услуг ЖКХ, кучу пособий на одежду, повышенную социальную стипендию.

Кроме того, на выходе из детского дома ему еще полагаются так называемые подъемные деньги, плюс – все время, что он там находился, к нему на книжку капала  пенсия по потере кормильца. В общем, настоящий шоколад в мармеладе получается.

С одной стороны, это хорошо. У нас такие стартовые возможности только дети олигархов имеют. Но самое главное, что это содержантство продолжается до 30 лет – именно до такого возраста государство обеспечивает поддержку сиротам.

То есть все это время человек может припеваючи жить на всем готовом, ничего при этом не делая, как было в детдоме. И что после этого от этих молодых людей требовать? Если его столько лет содержали, он впитал психологию иждивенчества, заключающуюся в одной фразе: «мне все должны».

Сам видел, как девушка в одном из приютов пришла к директрисе и начала возмущаться: «Смотрите, какой у меня плохой банный халат, мне нужен новый!» – а та в ответ смутилась: «Да у меня у самой такого халата нет…» Но это мелочи.

Дальше они начинают задавать другие вопросы: «А почему мне выделили квартиру в моем поселке, а не в Москве? Я же хочу туда уехать». Чувствуете, им Москву подавай! А почему не Нью-Йорк?

Московские выпускники – это отдельная история. Им вообще можно не думать ни о чем. Знаю немало случаев, когда они просто сдают свои столичные квартиры, сами уезжают в Подмосковье, снимают там убогое жилье и на эти халявные деньги пьют. Я убежден, нужно ввести запрет на какие-либо сделки с такой недвижимостью.

Запретили же в свое время выдавать ее в собственность, потому что большая часть бывших детдомовцев продавала свои квартиры всяким проходимцам, которые пользовались их наивностью и непониманием истинной ценности денег. Жилье обменивалось на магнитофоны, холодильники. Было, но сейчас же этого нет, проблема решена. Пора решать и другие.

Есть еще один момент – в 90% случаев за детдомовцами на момент выпуска закреплена жилплощадь. Ведь детей забирают не из леса, а из семей, родители их живы, и дети прописаны в их квартирах.

Так с какой же стати им выделять дополнительное жилье? Конечно, тут сразу найдутся инициативные доброхоты, которые заголосят: «Как можно? Вы предлагаете сиротам вернуться в ту же среду, откуда их вырвали?!»

А разве не так?

А в противном случае разве мы не даем карт-бланш родителям-алкашам, которые производят этих самых сирот? Сейчас мы фактически заявляем, что быть сыном алкоголика – доблесть, за это еще и квартиру дадут.

А родители благодаря этому могут рассуждать так: нарожаю пятерых, каждому дадут жилье, потом будем их сдавать и все вместе пить. Это – бред. Лучше эти же средства давать многодетным семьям, ведущим нормальный образ жизни.

Или последовать примеру Беларуси, где батька Лукашенко, которого мы ругаем на каждом шагу, возродил советскую исправительную систему. Алкоголики плодят детей для сиротских учреждений? На принудительное лечение их! А потом пусть идут работать, чтобы часть их заработков капала детям на сиротскую книжку.

Мы же завозим миллионы гастарбайтеров из Средней Азии, хотя у нас миллионы алкашей сидят без дела. Восстановить такую систему элементарно. Лично я руками и ногами за это. Думаю, меня многие поддержат.  

В советское время иначе была устроена и система трудового воспитания в детских домах?

Конечно. И работала она очень эффективно. Сейчас же в этом направлении практически никакой работы не ведется, так что мы получаем еще одну серьезную проблему – отсутствие у сирот понимания того, что деньги нужно зарабатывать.

Причем зарабатывать честным производительным трудом. Вместо этого они нередко ищут легкую альтернативу: мальчики – своровать и сдать цветной металл, девочки – проституция. Это не выдумки, об этом рассказывают воспитатели.

Ребята не понимают цены деньгам, не умеют с ними обращаться. Однако процесс воспитания – это не чтение душеспасительных сентенций, а всегда какая-то конкретная практика. Папа может сыну всю жизнь говорить, что надо уступать место пожилым людям, а сам не будет этого делать.

Или миллион раз скажет, что не надо курить, а сам продолжит этим заниматься. И о каком показательном примере можно говорить? Все это бесполезно. А что детдомовцы видят в своей жизни? Замученных женщин-воспитателей с нищенской зарплатой. Поэтому у детей и складывается такой образ неудачника, который они не хотят повторять.

И воспитанники думают: а зачем нам работать, если это не ценится?

Где же выход?

Инициатива должна исходить не снизу, как в нашем случае, а сверху.

Надо, чтобы президент страны стукнул кулаком по столу и сказал: «Чтобы завтра же в каждом детском доме заработала своя программа трудовой и социальной адаптации!» Нашим проектом охвачено 200 сиротских учреждений, 15 тыс.

детей, с нами работают более 1000 добровольцев, многочисленные соратники и единомышленники. И все равно пока проблема трудового воспитания не решена – слишком много сложностей.

Предположим, директор детского дома предлагает: давайте дети будут сами делать табуретки и продавать их, тем самым зарабатывая свои первые карманные деньги. Согласитесь, это – хороший вариант.

Но как только старт этому предложению будет дан, сразу кто-то скажет: ага, директор наживается на рабском труде детей-сирот! Плюс у нас есть статья о незаконном предпринимательстве. Если бы была четкая программа, предусматривающая возможность зарегистрировать юридическое лицо при детдоме, вопрос автоматически был бы снят.

Поэтому у меня дети сами вяжут шарфики, и я лично плачу им деньги за это, но не продаю шарфики, а раздариваю как сувениры.

Ребенок должен видеть, что происходит с результатами его труда. Когда мы внедряем эту систему, мы всегда завязываем ее на какой-то продукт и его дальнейшую судьбу. Например, привез я пряжу – ребята связали шарфики, и при этом на каждом они написали, кто автор.

В итоге те, кому я дарю эти вещи, видят, что они связаны Васей Пупкиным из такого-то детского дома. Это всегда очень трогательно, и нередко люди через меня связываются с ребятами, потом начинают переписываться.

Вот это один путь продукта, когда воспитанники понимают: благодаря своим стараниям они не только получили деньги, но и обрели новых друзей.

А в некоторых учреждениях сироты у нас делают мебель своими руками. И это тоже не должно быть абстрактно. Допустим, где-то не хватает кроватей, тогда старшие парни делают их. Девочки же могут шить занавески и постельное белье. В результате весь детдом спит на кроватях, которые сделали пацаны, а укрывается бельем, сшитым девочками.

Полезный эффект, как говорится, налицо – они видят свою нужность, гордятся тем, что появляется самостоятельность. Для ребенка-сироты это важно втройне. Плюс мы им за это платим небольшие карманные деньги, что дополнительно стимулирует к труду. Кстати, потом эти навыки многим очень пригождаются. У нас есть парень Юра, у которого сегодня свой цех по производству мебели в Ивановской области.

Он окончил 9 классов, пошел в училище на столяра. Потом устроился в мебельную компанию, два года поработал, и тут грянул кризис. Тогда я ему сказал: не жди милости от государства – начинай сам шевелиться, руки у тебя золотые. Просто закинул мысль: открывай свой бизнес – иначе так и будешь работать наемно и не поднимешься. В итоге ему даже моя помощь не понадобилась.

Сейчас у него у самого уже наемные работники, он женился, купил жилье.  

Вдохновляющий пример. Но можно ли сказать, что трудовое воспитание – 100%-ный гарант успеха, или, как ни крути, все зависит от человека?

Очень сложный вопрос. По статистике, реализуется только 1% гениев. Почему? Неизвестно. Я думаю, человек, в которого целеустремленность заложена генетически, будет пробиваться. Просто путь бывшего детдомовца может быть более тернистым.

Поэтому мы и помогаем ему все эти трудности преодолеть. Прежде всего у нас действуют специальные курсы трудовой и социальной адаптации.

Воспитанники из региональных детских домов приезжают в наш реабилитационный центр, где мы обучаем их необходимым навыкам самостоятельной жизни: от планирования бюджета до ухода за собой.

Но самое главное, мы даем им возможность заработать свои первые деньги, устраивая их на временную работу в Москве. Всего за две недели они получают колоссальный опыт делового общения, взаимоотношений, который у себя там не наберут и за 10 лет. Каждому из сирот я предлагаю вернуться в столицу уже после выпуска из детдома.

У нас есть договоренности с большим количеством работодателей, готовых принять их к себе, обучать, дать возможность расти и развиваться. Прежде всего это офисная работа: бухгалтеры, секретари, администраторы.

Жить они могут в нашем реабилитационном центре, к тому же есть ряд волонтеров, предоставляющих ребятам свои квартиры, кто-то получает комнату в студенческих общежитиях, поступая в вуз или колледж.

Но стольких желающих не находится. А зачем им Москва? Им и так в родных краях все дают, а тут надо пробиваться. Мы им сразу говорим: город – не резиновый, но шансы колоссальные, поэтому надо пробиваться.

Но многие, видя бешеный ритм большого города, толпы людей, спешащих на работу, понимая, как рано надо вставать, приходят к мысли, что к этому не готовы, в провинции попроще. Зато некоторые вдохновляются, приезжают и добиваются хороших результатов.

Одна наша воспитанница Наташа несколько лет назад даже купила квартиру в Подмосковье в ипотеку.

И таких примеров было бы больше, если бы мы на государственном уровне продвигали мысль: дайте людям возможность самим заработать на машину, квартиру, дачу! Все это реально, только пока почему-то продолжается закармливание и развращение сирот. И с каждым годом ситуация становится только хуже.  

Источник: https://iz.ru/news/551231

Детский дом и дом престарелых под одной крышей: эксперты оценивают социальный эксперимент

В каком возрасте выходят на пенсию воспитанники детских домов?

Член президиума Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, глава Союза добровольцев России Яна Лантратова, воодушевленная опытом США, предложила провести в России эксперимент по совмещению дома престарелых с детским домом. По мнению большинства экспертов, совместить два учреждения в одно в России вряд ли удастся, но встречи пожилых с детьми можно и нужно устраивать на регулярной основе.

Два поколения американцев под одной крышей

Соответствующие обращения о создании площадки для общения поколений член СПЧ Яна Лантратова направила в Министерство образования и науки и Министерство труда и социальной защиты.

В качестве примера такой площадки она приводит Providence Mount St.

Vincent в США, который вмещает 400 пожилых жителей, а также несколько десятков детей, которые стали частью программы Международного Обучающего Центра (ILC).

С 1991 года компания ILC старается дать возможности детям и взрослым взаимодействовать друг с другом.

Пять дней в неделю малыши приходят в гости к старшему поколению, чтобы вместе заниматься музыкой, танцами, искусством, рассказывать друг другу истории, готовить обед и делать еще много других увлекательных вещей.

У детей таким образом оказывается много любящих бабушек и дедушек, они лучше понимают процесс взросления и старения, а пожилые жители центра вновь чувствуют свою нужность, востребованность, они рады поделиться своим опытом и любовью, рассказывает о деятельности центра Культурология.Ру.

Объединение двух поколений — опыт США

Это заведение стало центральной темой документального фильма «Present Perfect» режиссера Эвана Бриггса, рассказывающего о взрослении и старении в Америке.

«Перед тем как дети входят в комнату, старики выглядят полуживыми, пребывают в полудреме. Совершенно депрессивное зрелище. И вот заходят дети для урока искусства или музыки, или для того, чтобы сделать бутерброды для бездомных, ну или какой еще там проект у них в этот день — и пожилые люди вдруг оживают, и энергия бьет из них ключом!» – делится впечатлениями режиссер фильма.

Дом для престарелых Providence Mount St. Vincent

Такое общение детей и пожилых дает очень многое обоим поколениям. Пожилые не чувствуют себя одинокими, дети – получают внимание со стороны взрослых.

«Подобное взаимодействие позволит людям пожилого возраста не только почувствовать себя нужными и востребованными, но и поможет им передать свой опыт подрастающему поколению. Благодаря таким встречам дети могут воспринять мудрость, знания и добродетели из рук людей, прошедших долгий, насыщенный профессиональный и жизненный путь», — цитируют «Известия» Яну Лантратову.

В россии есть свой опыт

Совмещение дома престарелых и детского дома – инициатива, которая реализована не только в зарубежных странах, но и в России.

По словам Яны Лантратовой, Союз добровольцев России уже организовывал встречи выпускников детдомов с постояльцами домов престарелых, накоплен исключительно положительный опыт, в связи с чем и появилась инициатива реализовать проект на государственном уровне.

Уже есть ряд волонтерских организаций, которые пробуют делать такие проекты, поэтому прежде чем подступаться к такой инициативе, необходимо изучить их опыт, подчеркивают представители некоммерческих организаций.

«Ряд волонтерских структур неоднократно предлагали такие проекты, и я не слышала, чтобы из этого что-то увенчалось колоссальным успехом. Силой детей общаться не заставишь, как и пенсионеров. Кстати, в Москве на 16-й Парковой улице есть Дом ветеранов труда, а в 200 метрах – детский дом.

В качестве пилотного эксперимента я бы предложила взаимодействовать им и посмотреть, что получится. Я думаю, что они уже каким-то образом общаются.

Нужно узнать, как, отработать на двух-трех пилотных проектах, а потом уже предлагать на всю страну», — считает член Общественной палаты РФ, куратор проекта «Ванечка» Юлия Зимова.

Из архива фонда «Старость в радость»

Как отмечает председатель Регионального общественного фонда помощи престарелым «Доброе дело» Эдуард Карюхин, сама по себе идея встречи разных поколений – очень продуктивная.

«Эту идею мы неоднократно обсуждали в нашей коалиции «Право пожилых».

А несколько лет назад мы поддерживали подобный проект в Дагестане, где как раз коллеги организовали приезд школьников и детей из детского дома в дом престарелых. Так что технология известная, ничего нового в ней не содержится.

Конечно, как геронтолог я двумя руками «за» эту идею. Надо смело вводить эти технологии, можно делать на местах, в регионах», — считает Эдуард Карюхин.

Бабушки без плюшек и шоколадок

Однако не все эксперты согласны с тем, что идея хороша настолько, что можно ее внедрять. По словам специалистов, и дети в детских домах, и пожилые люди в домах престарелых – это очень специфические аудитории, у каждой из которых есть сложные проблемы — и психологические, и физические.

«Как дети из детдомов в реальности очень далеки от образов диккенсовских «бедных сироток», так и бабушки и дедушки из домов престарелых – не сказочные добрые и мягкие волшебники.

А ведь у каждой из сторон будут именно такие – нереалистичные – ожидания от предстоящего общения: дети будут ждать бабушек с плюшками и шоколадками, а бабушки – заботливых и внимательных «внучков».

Соответственно, для качественного и, главное, полезного контакта здесь нужна специальная подготовка», — говорит президент благотворительного фонда «Найди семью» Елена Цеплик.

По ее мнению, прежде чем «пересекать» пожилых людей и детей-сирот, и ту, и другую сторону надо обучить, как общаться друг с другом, как строить отношения, как помогать друг другу. Во-вторых, встают вопросы физического здоровья.

«Дети в детских домах, как правило, имеют массу достаточно серьезных диагнозов, как и старики в домах престарелых. Как осуществлять «совмещение» таким образом, чтобы ни одна из сторон не страдала физически? Чтобы их совместный досуг не превращался в уход для одной или другой стороны? – тоже совершенно не понятно, какая методология здесь предусмотрена», — обращает внимание эксперт.

Фото из архива фонда «Старость в радость»

В-третьих, еще одна серьезная проблема, о которой необходимо думать, — формирование привязанности ребенка к взрослому, нужда в постоянном общении со взрослым.

Допустимо ли стимулировать привязанность ребенка к старому человеку, если есть высокая вероятность, что ребенку придется в скором времени переживать его смерть? Это очень сложный вопрос.

И скорее всего, этого делать не нужно: травм у ребенка-сироты и так достаточно, считает Елена Цеплик.

Никого ни с кем не объединят

Обеим сторонам – и детям, и бабушкам — нужно тепло и внимание. На постоянной основе совместить два учреждения – пока очень непросто, особенно в нынешних условиях, которые есть в российских домах престарелых, подчеркивают эксперты.

Бабушкам нужен медицинский уход, в домах престарелых есть лежачие больные, кроме того, пожилые вряд ли будут рады постоянному шуму, гаму, беготне детей.

Перестраивать систему, делать отдельный корпус для колясочников, для лежачих и тяжелобольных — маловероятно, что это произойдет, считают представители НКО.

«То, что это может поменять систему по поддержке пожилых, — звучит заманчиво. Но я слабо верю в реализацию этой инициативы. Было бы лучше, если один-два раза в неделю организовывать для домов престарелых и детей совместные чаепития. Бабушки могли бы сами что-то испечь или дети с собой что-то принести.

С другой стороны, дети могут помогать в саду, потому что во всех домах престарелых, особенно сельских, есть большая территория вокруг, там было бы здорово сделать клумбы, посадить цветы. Бабушки во время прогулок могли бы рассказывать что-то интересное детям.

Это трудно организовать, но возможно», — говорит директор Благотворительного фонда «Старость в радость» Елизавета Олескина.

Фото из архива фонда «Старость в радость»

Реального объединения домов престарелых с детдомами не будет хотя бы потому, потому что с 1 сентября вступает в силу ряд нормативных актов, согласно которым все детдома «переформатируются».

«Детдома становятся квартирного типа, это будут разнополые группы на 8 человек с «социальной мамой» — воспитателем, которая живет вместе с ними, объясняет член Общественной палаты РФ, куратор проекта «Ванечка» Юлия Зимова. — При каждом детском доме будут стараться делать школу приемных родителей. В общем, грядет серьезная реформа, ввиду которой никто ничего присоединять не будет».

Председатель правления РОО «Право ребенка» Борис Альтшулер считает идею вообще бессмысленной.

«Существуют детские дома, где дети находятся в состоянии социальной исключенности, они изолированы от общества. Существуют дома престарелых, где престарелые находятся в изоляции от общества.

Что тогда изменится, если совмещать эти две изолированные институции?» — сказал Альтшулер ИА REGNUM. По мнению правозащитника, прежде всего нужно открывать дома престарелых и детские дома для общественности.

«Та изоляция от внешнего мира, которая с ними происходит, является источником чудовищных нарушений», — пояснил он.

Не навреди

Прежде чем проводить эксперимент с объединением детских домов и домов престарелых, необходимо все тщательно продумать, обращают внимание эксперты.

«Воплотить можно любую идею, и эту, конечно, тоже. Но все-таки надо более четко понимать цели и, главное, необходимые для воплощения ресурсы – тогда шанс на то, что воплощение пойдет кому-то на пользу, будет гораздо выше. Ведь речь идет о живых людях, о их чувствах, и играть этим недопустимо», — отмечает президент благотворительного фонда «Найди семью» Елена Цеплик.

На взгляд председателя Регионального общественного фонда помощи престарелым «Доброе дело» Эдуарда Карюхина, СПЧ апеллирует к слишком частным вещам.

«Как мне кажется, они могли бы заниматься более системными вопросами. Например, обсуждением Национальной стратегии по старению, нарушением прав пожилых – в СМИ довольно часто появляются новости о злоупотреблениях в отношении пожилых людей. Ведь это и есть разрыв поколений», — считает Эдуард Карюхин.

«Эта идея – совместить дома престарелых и детские дома — не нова. Да, она кажется свежей и интересной.

Но мы считаем, что в проекте заложено огромное количество рисков, часть которых невозможно просчитать на данном и этапе, и они могут проявиться только через несколько лет, — отмечает Вадим Самородов, руководитель программы «Старшее поколение» Благотворительного фонда Елены и Геннадия Тимченко.

— Например, сложно сказать, как отразится жизнь в подобном «доме брошенных» на детях, которым надо выходить во взрослую жизнь и узнавать её в более естественном виде. В целом, это проявление «комплекса демиурга» — вершить судьбы людей по своему разумению.

Мы же в наших программах стараемся делать всё, чтобы люди и в молодом и в пожилом возрастах оставались в семье и видели вокруг себя нормальную жизнь. Таким образом, мы точно не стали бы рекомендовать этот проект в качестве системного решения для сферы социальной защиты РФ, потому что мы придерживаемся в нашей деятельности ключевого принципа – «не навреди».

Вечер «Москва в стихах и прозе» в парке «Красная Пресня»

«Это лучшая идея за последние десятилетия!» — говорят жители Сиэттла про свой «удивительный дом», объединивший малышей и пожилых. В России большинство экспертов пока не видят перспектив для воплощения инициативы Яны Лантратовой.

Возможно, потому, что эта инициатива изначально переворачивает идею совмещения двух поколений, как она реализована в США. Там рядом с пожилыми, вынужденными проживать в социальном учреждении, находятся дети не изолированные и не одинокие — они проживают в семьях, просто посещают детский сад.

А изоляция помноженная на изоляцию — совмещение дома для сирот с домом для престарелых — не разорвет замкнутого круга.

Однако ничто не мешает воплощать в жизнь социальные проекты, в принципе объединяющие пожилых и детей, дающие возможность одним и другим реализовать себя. Как показывает опыт благотворительных фондов, НКО и волонтеров, эффект от этого только положительный.

 videochart.net, flickr.com/ The Bridge Family, .com/starikam, Александра Кириллина

Источник: https://www.asi.org.ru/article/2015/07/10/detskij-dom-i-dom-prestarelyh-pod-odnoj-kryshej-eksperty-otsenivayut-initsiativu-po-sozdaniyu-ploshhadki-dlya-obshheniya-pokolenij/

Что происходит в детдоме Зауралья, где случился секс-скандал. Репортаж

В каком возрасте выходят на пенсию воспитанники детских домов?

Журналисты «URA.RU» попытались разобраться в неоднозначной истории Владимир Жабриков © URA.RU

Детский дом в зауральском Катайске — в центре скандала: бывшие воспитанники массово обвинили воспитателя Марину Симахину в том, что она щупала воспитанников за интимные места.

Она же заявляет, что все это — оговор, организованный директором детдома, за то, что она вскрыла и сообщила в органы о махинациях с деньгами воспитанников. Журналисты «URA.

RU» побывали в Катайске, чтобы разобраться в ситуации.

Катайский детский дом, в котором трудится около 100 человек, можно считать «градообразующим предприятием» для курганского городка.

Со стороны кажется, что детдом, стоящий на отшибе, живет обычной жизнью: дети бегают по двору, часть воспитанников купается в надувном бассейне. Из-за жары сотрудники передвигаются по территории медленно.

Но перед воротами детдома — много машин, а кабинет директора «оккупирован» силовиками: следственные действия проводят сотрудники СК и полиции.

Катайский детский дом пять лет назад был на грани закрытия, но коллективу удалось его отстоять

Владимир Жабриков © URA.RU

Повестку этой недели взорвали видеоролики от бывших воспитанников детского дома. Как минимум восемь человек публично заявили о том, что воспитатель детского дома Марина Симахина трогала подростков за интимные места. В тот же день «URA.

RU» опубликовало обращение части коллектива детдома уполномоченному по правам ребенка в РФ Анне Кузнецовой и полпреду президента в УрФО Николаю Цуканову: сотрудники пожаловались на затягивание расследования данных фактов со стороны следственных органов.

Директор Артур Аверьянов готов пообщаться с журналистами, но вместо него к нам выходит полицейский в штатском — оперуполномоченный отдела экономической безопасности УМВД по Курганской области. «Артур Геннадьевич пока занят, он — участник следственных действий, придется подождать несколько часов», — говорит он. Кроме директора, никто из сотрудников общаться с прессой не хочет.

«За хоботок — и спать»

В ожидании директора обзваниваем авторов видео — выпускников детдома (всем уже больше 18 лет). Смущает, что их ролики сделаны «по шаблону» — как будто под копирку.

Николай Свобода — единственный из выпускников, кто смог припомнить хоть какую-то конкретику

Скриншот: с видео, присланного в адрес «URA.RU»

При этом никто из авторов видео не может назвать хотя бы примерных дат, когда эти случаи были. По их признанию, это происходило от года до шести лет назад (когда они еще находились в детдоме).

Второй странный момент: эти действия якобы происходили в присутствии множества людей. «Мы стоим с пацанами (лет по 16-17) в прихожей, она подходит, смеется, схватит исподтишка», — поясняет Станислав Копылов.

«Подойдет, ущипнет у мальчиков между ног — для нее это было типа шутки», — рассказывает выпускница Тамара Чингина.

Еще один странный момент: почти у всех воспитанников детдома (по крайней мере, у старших) есть телефоны (и пару лет назад тоже были). Если бы происходило что-то экстраординарное, подростки, которые любят снимать все на видео, наверняка сделали бы это. Но таких записей, по их признанию, нет.

Из восьми роликов из общего ряда выбивается лишь признание Николая Свободы, который заявил, что сам стал жертвой «воспитателя-развратницы».

«Знаете, почему эта тема не поднялась раньше? Почему никого это не настораживало, хотя было при всех? Потому что это подавалось как шутка и никто не воспринимал это как домогательства. У нее выражение даже было: «За хоботок — и спать!»

Могла взять рукой, потрогать или ущипнуть по приколу. Я в силу возраста не мог понять, что это что-то неправильное. Вы поймите, это детский дом, там половина детей с особенностями, они за собой некорректных вещей не замечают — как они могут за другими заметить?» — говорит Свобода.

«Пытались защитить детей, сейчас не знаем, как защитить педагога»

Марина Симахина рассказывает историю детдома

Владимир Жабриков © URA.RU

Воспитательница, обвиненная в сексуальных домогательствах, ведет себя вовсе не как злодей: услышав, что мы хотим разобраться в ситуации, тут же приглашает в гости.

Проводит экскурсию по своему коттеджу, признается, что муж несколько лет назад уехал на вахту и не вернулся, хвастается наградами сына.

«Вот только спонсируется пауэрлифтинг знаете кем? Мамой!» — сетует она. Еще у нее есть маленькая дочка.

«Чтобы в детдоме хорошо работать, надо по-настоящему любить детей. Может, где-то мать у них и есть, но на данный момент мамка — я: он ревет — а я его глажу по голове», — объясняет Симахина.

Рассказывает краткую историю детдома: его чуть не закрыли в 2014-15 годах, но ее избрали тогда лидером профсоюза, с помощью которого удалось отстоять учреждение. Потом сменилось несколько директоров, в 2017-м пришел Артур Аверьянов.

«У многих с ним не сложились отношения, но я убеждала воспитательниц: „Он молодой, перспективный, мы должны ему помочь“», — говорит она.

В боксе — ассенизационная машина детдома. Справа — машина, оформленная, по словам педагогов, на сестру директора. В центре — автомобиль Аверьянова

Узнав, что к Симахиной нагрянули журналисты, к ней приезжают другие педагоги — рассказывают о злоупотреблениях директора: как приближенные к нему люди мыли машины зимой горячей водой из системы отопления так, что давление падало до критического. Как он списал трактор, как перевел детдом на обслуживание ассенизационной машиной, оформленной на ИП его сестры — причем на эту машину переставили оборудование с детдомовской машины.

Информация об этом уходила в правоохранительные органы, но все проходило мимо Симахиной, пока дело не коснулось воспитанника: она — уполномоченный по правам ребенка в детдоме.

«У нас есть выпускник Витя Паклин, он — мальчик-сирота и инвалид, вышел из детского дома с хорошими деньгами — больше миллиона рублей, — говорит она.

— Директор забрал у него 800 тысяч — продал ему квартиру своего брата, красная цена которой — 400-500 тысяч». Сделка при этом не была оформлена (ни в Росреестре, ни у нотариуса).

Объяснение мальчика, который не стал «сливать» воспитателя

«URA.RU»

Воспитатель надоумил Паклина потребовать свои деньги обратно. «Аверьянов потом вернул ему деньги, но только 400 тысяч, а расписку попросил написать на все 800», — утверждает воспитатель Леонид Кущев.

Когда Симахина узнала об истории с квартирой, она вместе с коллегами отправилась в Курган на прием к начальнику главного управления соцзащиты населения Вере Деминой. Это было 20 июня, а 28-го числа Демина приехала с комиссией в детдом. И в этот же день, как написано в письме директора полпреду Цуканову, Аверьянову стало известно о фактах домогательств Симахиной к воспитанникам детдома.

«Я никогда никого не трогала ни за какие интимные места, — заявляет она. — Спросите детей, кто их настроил, чтобы они это сказали? Их настроил Аверьянов».

Оказывается, Коля Свобода, Тамара Чингина, а также Оксана и Ольга Голых, которые обвиняли Семахину, все проходили через приемную семью матери директора.

Воспитатели Леонид Кущев и Марина Симахина рассказывают, как у выпускника детдома, получившего больше миллиона, выманили деньги

Владимир Жабриков © URA.RU

Как стало известно педагогам, предложения «слить Симахину» и записать разоблачительные видео поступали и другим выпускникам — об этом их просила Анна Петровна, замдиректора и одновременно жена брата директора. Некоторые отказались. «Зачем я будут говорить то, чего не было?» — говорит выпускник детдома Вова Суханов. Он же произносит: «Теперь или Марину Петровну посадят, или Артура Геннадьевича».

Другие педагоги готовы встать на защиту Симахиной. И не только в знак солидарности с ней — они понимают, что в условиях войны с директором обвинения в педофилии могут прилететь любому из них.

«У меня в группе, например, двум девочкам 3,5 года, одной 5 лет, другой семь. Все гигиенические процедуры с ними надо выполнять», — говорит Леонид Кущев (у которого уже есть несколько выговоров). «У меня [в группе] мальчикам по 7-8 лет.

Кто их учит, как правильно подмываться? У вас дома мама учит, а там — я мама!» — объясняет Симахина.

«Или Марину Петровну посадят, или Артура Геннадьевича»

Сотрудники СК и полиции проводят следственные действия с директором детдома Артуром Аверьяновым (в центре)

Владимир Жабриков, «URA.RU»

Когда мы спустя пару часов возвращаемся в детдом, силовики все еще работают с директором. Но соглашаются сделать перерыв.

Уставший после допросов и обыска (у него забрали кучу документов и телефон), Артур Геннадьевич проводит нам короткую экскурсию по детдому и соглашается ответить на все вопросы.

Оказывается, следственные действия в детдоме связаны не с обвинениями в сексуальных домогательствах в адрес Симахиной, а с ним лично. «Там знаете, сколько на меня написано: и с воспитанницей я сплю, и Паклина я обокрал, и учреждение. Сейчас все это в кучу», — говорит он.

Свое участие в истории с квартирой, проданной выпускнику, Аверьянов не отрицает — честно признает, что брал у него деньги. «Ко мне обратился мальчик, сказал, что хочет приобрести жилье.

Брат у меня живет в Каменске-Уральском, у него здесь квартира стоит, я сказал, что может продать. Цену они смотрели на „Авито“, это не с потолка какая-то завышенная цена, заоблачная.

Плюс там квартира полностью заставлена мебелью и бытовой техникой», — объясняет директор. При этом он утверждает, что вернул подростку всю сумму (800 тысяч).

Соглашается Артур Геннадьевич дать пояснения и по поводу романа с девочкой из детдома.

«Тут страшная история, потому что эта воспитанница, когда это началось мусолиться в детдоме, немного руки себе порезала: ей стыдно было, что так говорят.

Много истерик было», — говорит он.

Больше всего Аверьянова задевает, что силовикам плевать на его заслуги

Владимир Жабриков © URA.RU

Но больше всего его задевает, что его заслуги силовикам неинтересны — Аверьянов рассказывает, как стал директором детдома и навел в нем порядок. Оказывается, он раньше к педагогике отношения не имел — по образованию юрист, юристом же подрабатывал и в детдоме.

«Я каждый день это видел: еду на работу — дети подбегали, просили сигареты, мелочь. И клей нюхали, и пьяные валялись.

Я думал: „Неужели нельзя добиться, чтобы дети нормально жили?“ На фоне этого и решил попробовать — съездил в Курган, объяснил, как я хочу построить работу, какой это результат даст, сколько времени потребуется. Меня услышали», — рассказывает директор.

Теперь, по его словам, детдом стал под его руководством передовым. «Что здесь творилось раньше! В год по 300 самовольных уходов — а за этот год всего шесть, — сообщает Аверьянов.

— Прогулов без уважительных причин нет. Все закончили год и переведены — в других детских домах по 70 процентов не аттестовывают».

Ноу-хау, по его словам, заключается в том, чтобы уметь договориться с трудными детьми (а в детдоме почти все такие).

«Каждый ребенок требует к себе внимания. Если ты даешь его, то и ответная реакция от ребенка будет, он будет выполнять определенные требования», — объясняет он.

Артур Аверьянов: каждому ребенку нужно внимание

Владимир Жабриков © URA.RU

Прощаясь, Артур Геннадьевич почти цитирует строки своего письма в адрес полпреда — о том, что правоохранительные органы не хотят расследовать факты сексуальных домогательств воспитателя Симахиной в отношении воспитанников детдома. «В моем понимании, здесь сейчас должны идти тотальные опросы — ничего этого не делается», — говорит он.

В Следственном управлении СКР по Курганской области «URA.RU» заявили, что не могут комментировать данную тему. «Запрашиваемая вами информация предоставлена быть не может», — говорится в ответе следователей на запрос агентства.

Источник: https://ura.news/articles/1036278494

Сиротские миллионы

В каком возрасте выходят на пенсию воспитанники детских домов?

«И сколько у тебя было?» — спрашиваем Диму, невысокого, очень худого и похожего на подростка выпускника детского дома.

«Миллионы, — не без гордости признается он, — два!»

«Ну и где они, твои миллионы?»

«Где, где? В Караганде!» — широко улыбается парень, признавая, что приличная, в общем-то, сумма уже давно улетела в неизвестном направлении.

Выпускники детских домов выходят в жизнь, имея за спиной, а точнее — на банковской карте, разные капиталы. Есть те, у кого за душой действительно ни гроша, — как правило, это дети, у которых нет инвалидности и живы родители. По закону именно родители должны выплачивать сыновьям и дочерям алименты.

Другое дело, если родители умерли: в таком случае на карту ребенка ежемесячно поступает пенсия по потере кормильца. Имеющаяся инвалидность тоже дает право на определенную пенсию.

По закону до 18 лет распоряжаться этими деньгами ребенок не может.

Но как только достигается необходимый возраст, вся сумма оказывается в руках юного владельца, и расходы его никто не контролирует, даже если у ребенка есть диагноз «умственная отсталость», но при этом он не признан недееспособным.

Жаль только, что случаев, когда эти деньги удалось сохранить или потратить на что-то действительно полезное, — никто из специалистов или волонтеров, работающих с выпускниками детских домов, припомнить не может. Нередко выпускнику и вовсе не удается воспользоваться этими деньгами, потому что за ними начинается настоящая охота.

Кошелек или жизнь

О том, почему сиротские деньги разрушают жизни выпускников детских домов и что с этим делать, разговариваем с руководителем Центра постинтернат­ного сопровождения РООВСО «Домик дет­ства» Станиславом Дубининым.

руководителб Центра постинтернат­ного сопровождения РООВСО «Домик дет­ства»

«Начнем с того, что эти деньги — по сути «халявные», выпускник их не заработал, они просто свалились ему с неба, а значит, и отношение к ним соответствующее: их не ценят и легко тратят, — говорит Дубинин. — По большому счету «деньги» и «их роль в жизни детдомовцев» — весьма иллюзорные понятия.

И получивший доступ к большой сумме выпускник начинает жить со скоростью 200 тысяч рублей в час. На что тратит? Покупает дорогие гаджеты, дарит дорогие подарки друзьям, которых в такой ситуации появляется в избытке, снимает квартиру за огромные деньги, тем более что он просто не знает реальной стоимости жилья, ходит в сауны и клубы.

При этом у выпускника появляется ложное ощущение, что деньги будут всегда. Но деньги рано или поздно заканчиваются, а привычка к красивой жизни остается. Сначала отправляются в ломбарды ноутбуки и телефоны. Потом настает время брать деньги в долг. Желающие помочь с той или иной суммой найдутся всегда. Возвращать долг нечем.

К должнику начинаются визиты крепких парней, включаются «счетчики», начинаются угрозы. А потом просто предлагают отработать долг. И научат как.

Например, расскажут, как правильно воровать вещи из магазинов, как с них снять магнитные чипы… А если у ребенка есть жилье, например, досталось от родителей, — будут заставлять продать квартиру, обещая, что заберут только свои деньги, а на остальное можно будет купить что-то другое, более скромное. Тут уж как повезет — могут оставить и без денег, и без жилья».

История Сергея — типична. Выпускник детского дома с диагнозом «умственная отсталость» даже не удивился, когда у него внезапно появились новые друзья. Случайная встреча с одним из них на улице города оказалась роковой. Обрадовавшись встрече, новый друг обнял Сергея.

А через несколько метров выпускника ждала встреча с сотрудниками полиции, которые неожиданно решили Сережу обыскать, и нашли у него в кармане… пакет с белым порошком.

Как он туда попал, Сергей сообразил не сразу, зато уже через несколько минут выпускник оказался в полицей­ском участке, где ему доступно объяснили: или 500 тысяч рублей сейчас — или срок на зоне, допустим, 7 лет.

У самого Сережи денег уже не было. Полицейские доброжелательно предложили обзвонить приятелей-выпускников и попросить у них в долг.

«Выпускников «пасут», и точно знают, у кого есть деньги, а у кого нет, — говорит Станислав Дубинин. — Получить эту информацию несложно. Ребенок имеет право запрашивать информацию о количестве денег на своем счете. Узнал, похвалился лучшему другу, тот рассказал другому. Нередко охотники за сиротскими деньгами — сами выпускники детских домов.

Способов отнять деньги множество. Вот только что мы занимались одним из наших пострадавших подопечных, деньги у него ото­брали такие же выпускники, только по­старше.

Налетели толпой, пригрозили, ото­брали карту и заставили сказать ПИН-код. Нам пришлось приложить немало усилий для того, чтобы разрешить эту ситуацию.

Но, как правило, запуганные дети просто молчат о том, что с ними происходит».

А если это любовь?

И конечно, 18‑летия выпускника с не­терпением ждут «женихи» и «невесты». Любовь до гроба заканчивается в тот момент, когда удается выжать из «своей половинки» все деньги.

Рассказывает Ольга, выпускница детского дома: «Бабушка у меня умерла от туберкулеза, а мамка сразу же после похорон повесилась во дворе.

Поэтому мы с сестрой пять, что ли, лет получали пенсии по потере кормильца, в сумме оказалось 850 тысяч. Помню, я зашла в наш бывший дом, он тогда еще не был такой руиной, села в пустой кухне… И в эту минуту дверь открылась и вошел Али.

Ну тогда я не знала, что это Али, просто такой красавчик, во всем джинсовом и кожаной куртке прикольной».

Ольга мечтательно прикрывает глаза. Рассказывает, что с этого момента началась самая счастливая пора в ее жизни. Жаль, длилась недолго — ровно 12 недель. Именно столько потребовалось Али, чтобы красиво промотать 850 тысяч сирот­ских рублей и устроить Ольге нормальную беременность. Разумеется, она родила.

К Ольге на руки лезет хорошенький темноглазый мальчик. «Иди поиграй с сестренкой», — говорит она, и мальчик послушно топает к не очень чистому на вид одеялу, где ползает девочка еще меньших размеров, в тяжелом от содержимого памперсе.

Нормы контроля

Добавим, что сироте необязательно ждать наступления заветных 18 лет для того, чтобы начать проматывать деньги. По закону ребенок может получать небольшие суммы со счета на личные расходы. Например, для приобретения одежды.

Разрешение несовершеннолетнему на съем определенной суммы дает опека по ходатайству главного опекуна, то есть директор детского дома. Помимо этого, всегда найдутся взрослые, готовые помочь изъять свои законные средства со счета. Они возьмут комиссию — 10%.

Бороться с такими посредниками, а сейчас они активно рекламируют свои услуги, в том числе и через интернет, — невероятно сложно, поскольку никогда нет заявления от потерпевшего.

«Получается, что в масштабе страны ежегодно на ветер улетают сотни миллионов государственных денег, — комментирует Станислав Дубинин. — И государству на это наплевать.

Я вижу один выход — ввести контроль за расходами выпускников, законодательно определить, на что именно можно тратить эти средства. На покупку жилья, мебели, на образование… Как материнский капитал. Его же нельзя потратить на что угодно.

Возможно, стоит ввести лимит денежных средств, которые выпускник может снять в течение месяца. В противном случае эти деньги так и будут утекать в никуда.

И конечно, эти деньги манят криминалитет, аферистов всех мастей, просто вымогателей. И выпускники остаются ни с чем; приходится, когда им дают жилье, собирать по ложке и чашке даже в тех случаях, когда можно было бы и мебель купить, и ремонт сделать.

С одной стороны, система детских домов устроена так, что ребенок выходит из нее абсолютно не подготовленным к реальной жизни, инфантильным, не умеющим разбираться в людях. А с другой — государство дает этим детям большие суммы, снимая с себя всякую ответственность за то, что будет дальше».

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2016/07/01/69121-sirotskie-milliony

Добавить комментарий